Евгений Онегин

01

Эпиграф

ТоличекTiré d'une lettre particulière≈ 0:15

Pétri de vanité il avait encore plus de cette espèce d'orgueil qui fait avouer avec la même indifférence les bonnes comme les mauvaises actions, suite d'un sentiment de supériorité, peut-être imaginaire. Из частного письма

02

Посвящение

Толичек«Не мысля гордый свет забавить…»≈ 0:55

Не мысля гордый свет забавить, Вниманье дружбы возлюбя, Хотел бы я тебе представить Залог достойнее тебя, Достойнее души прекрасной, Святой исполненной мечты, Поэзии живой и ясной, Высоких дум и простоты; Но так и быть ― рукой пристрастной Прими собранье пёстрых глав, Полу-смешных, полу-печальных, Простонародных, идеальных, Небрежный плод моих забав, Бессонниц, лёгких вдохновений, Незрелых и увядших лет, Ума холодных наблюдений, И сердца горестных замет.

03

Глава первая · строфы I, II, IV, V

Толичек«Мой дядя самых честных правил…»≈ 2:48

«Мой дядя самых честных правил, Когда не в шутку занемог, Он уважать себя заставил И лучше выдумать не мог. Его пример другим наука; Но, боже мой, какая скука С больным сидеть и день и ночь, Не отходя ни шагу прочь! Какое низкое коварство Полуживого забавлять, Ему подушки поправлять, Печально подносить лекарство, Вздыхать и думать про себя: Когда же чёрт возьмёт тебя!»

Так думал молодой повеса, Летя в пыли на почтовых, Всевышней волею Зевеса Наследник всех своих родных. Друзья Людмилы и Руслана! С героем моего романа Без предисловий, сей же час Позвольте познакомить вас: Онегин, добрый мой приятель, Родился на брегах Невы, Где, может быть, родились вы Или блистали, мой читатель; Там некогда гулял и я: Но вреден север для меня.

Когда же юности мятежной Пришла Евгению пора, Пора надежд и грусти нежной, Monsieur прогнали со двора. Вот мой Онегин на свободе; Острижен по последней моде; Как dandy лондонский одет ― И наконец увидел свет. Он по-французски совершенно Мог изъясняться и писал; Легко мазурку танцевал И кланялся непринуждённо; Чего ж вам больше? Свет решил, Что он умён и очень мил.

Мы все учились понемногу Чему-нибудь и как-нибудь, Так воспитаньем, слава богу, У нас немудрено блеснуть. Онегин был по мненью многих (Судей решительных и строгих) Учёный малый, но педант: Имел он счастливый талант Без принужденья в разговоре Коснуться до всего слегка, С учёным видом знатока Хранить молчанье в важном споре И возбуждать улыбку дам Огнём нежданных эпиграмм.

04

Глава первая · строфы IX–XI

Толичек«Нас пыл сердечный рано мучит…»≈ 2:20

Нас пыл сердечный рано мучит. Очаровательный обман, Любви нас не природа учит, А Сталь или Шатобриан. Мы алчем жизнь узнать заране, Мы узнаём её в романе, Мы всё узнали, между тем Не насладились мы ничем. Природы глас предупреждая, Мы только счастию вредим, И поздно, поздно вслед за ним Летит горячность молодая. Онегин это испытал, Зато как женщин он узнал!

Как рано мог он лицемерить, Таить надежду, ревновать, Разуверять, заставить верить, Казаться мрачным, изнывать, Являться гордым и послушным, Внимательным иль равнодушным! Как томно был он молчалив, Как пламенно красноречив, В сердечных письмах как небрежен! Одним дыша, одно любя, Как он умел забыть себя! Как взор его был быстр и нежен, Стыдлив и дерзок, а порой Блистал послушною слезой!

Как он умел казаться новым, Шутя невинность изумлять, Пугать отчаяньем готовым, Приятной лестью забавлять. Ловить минуту умиленья, Невинных лет предубежденья Умом и страстью побеждать, Невольной ласки ожидать, Молить и требовать признанья, Подслушать сердца первый звук, Преследовать любовь, и вдруг Добиться тайного свиданья! На первый поцелуй дерзать И после с ней наедине Давать уроки в тишине!

05

Глава первая · строфы XII–XIV

Ярослав Красников«Как рано мог уж он тревожить…»≈ 2:05

Как рано мог уж он тревожить Сердца кокеток записных! Когда ж хотелось уничтожить Ему соперников своих, Как он язвительно злословил! Какие сети им готовил! Но вы, блаженные мужья, С ним оставались вы друзья: Его ласкал супруг лукавый, Фобласа давний ученик, И недоверчивый старик, И рогоносец величавый, Всегда довольный сам собой, Своим обедом и женой.

Как он умел вдовы смиренной Привлечь благочестивый взор И с нею скромный и смятенный Начать краснея разговор, Пленять неопытностью нежной, И верностию [чувств] надёжной Любви, которой в мире нет, И пылкостью невинных лет. Как он умел с любою дамой О платонизме рассуждать, И в куклы с дурочкой играть, И вдруг нежданной эпиграммой Её смутить и наконец Сорвать торжественный венец.

Так резвый баловень служанки, Амбара страж, усатый кот За мышью крадется с лежанки, Протянется, идёт, идёт, Полузажмурясь, подступает, Свернётся в ком, хвостом играет, Готовит когти хитрых лап И вдруг бедняжку цап-царап. Так хищный волк, томясь от глада, Выходит из глуши лесов И рыщет близ беспечных псов Вокруг неопытного стада; Всё спит, и вдруг свирепый вор Ягнёнка мчит в дремучий бор.

06

Глава вторая · строфа XIII

Толичек«Они сошлись. Волна и камень…»≈ 0:40

Но Ленский, не имев, конечно, Охоты узы брака несть, С Онегиным желал сердечно Знакомство покороче свесть. Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лёд и пламень Не столь различны меж собой. Сперва взаимной разнотой Они друг другу были скучны; Потом понравились; потом Съезжались каждый день верхом И скоро стали неразлучны. Так люди (первый каюсь я) От делать нечего друзья.

07

Глава третья · диалог Онегина и Ленского

Онегин · Толичек Ленский · Денис Федосенко ≈ 4:20

Онегин«Куда? Уж эти мне поэты!»

Ленский― Прощай, Онегин, мне пора.

Онегин «Я не держу тебя; но где ты Свои проводишь вечера?»

Ленский― У Лариных.

Онегин «Вот это чудно. Помилуй! и тебе не трудно Там каждый вечер убивать?»

Ленский― Ни мало.

Онегин «Не могу понять. Отселе вижу, что такое: Во-первых (слушай, прав ли я?), Простая, русская семья, К гостям усердие большое, Варенье, вечный разговор Про дождь, про лён, про скотный двор...»

Ленский― Я тут ещё беды не вижу.

Онегин«Да скука, вот беда, мой друг».

Ленский ― Я модный свет ваш ненавижу; Милее мне домашний круг, Где я могу...

Онегин «Опять эклога! Да полно, милый, ради бога. Ну что ж? ты едешь: очень жаль. Ах, слушай, Ленской; да нельзя ль Увидеть мне Филлиду эту, Предмет и мыслей, и пера, И слёз, и рифм et cetera?.. Представь меня».

Ленский― Ты шутишь.

Онегин«Нету».

Ленский― Я рад.

Онегин«Когда же?»

Ленский ― Хоть сейчас. Они с охотой примут нас.

ОнегинПоедем.

Автор Поскакали други, Явились; им расточены Порой тяжёлые услуги Гостеприимной старины. Обряд известный угощенья: На столик ставят вощаной Кувшин с брусничною водой, Несут на блюдечках варенья, С одною ложечкой для всех; Иных занятий и утех В деревне нет после обеда. Поджавши руки, у дверей Сбежались девушки скорей Взглянуть на нового соседа, А на дворе толпа людей Критиковала их коней. Они дорогой самой краткой Домой летят во весь опор.

Автор Теперь подслушаем украдкой Героев наших разговор:

Ленский― Ну что ж, Онегин? ты зеваешь.

Онегин― «Привычка, Ленской».

Ленский ― Но скучаешь Ты как-то больше.

Онегин ― «Нет, равно. Однако в поле уж темно; Скорей! пошёл, пошёл, Андрюшка! Какие глупые места! А кстати: Ларина проста, Но очень милая старушка; Боюсь: брусничная вода Мне не наделала б вреда. Скажи: которая Татьяна?»

Ленский ― Да та, которая грустна И молчалива, как Светлана, Вошла и села у окна.

Онегин― «Неужто ты влюблён в меньшую?»

Ленский― А что?

Онегин ― «Я выбрал бы другую, Когда б я был, как ты, поэт; В чертах у Ольги мысли нет, Как в Рафаелевой Мадонне; Поверь ― невинность это вздор, А приторный Памелы взор Мне надоел и в Ричардсоне».

Ленский― Всяк молится своей иконе,―

Автор Владимир сухо отвечал, И наш Онегин замолчал.

08

Глава третья · строфы XV–XVI

Толичек«Татьяна, милая Татьяна!..»≈ 1:25

Татьяна, милая Татьяна! С тобой теперь я слёзы лью; Ты в руки модного тирана Уж отдала судьбу свою. Погибнешь, милая; но прежде Ты в ослепительной надежде Блаженство тёмное зовёшь, Ты негу жизни узнаёшь, Ты пьёшь волшебный яд желаний, Тебя преследуют мечты: Везде воображаешь ты Приюты счастливых свиданий; Везде, везде перед тобой Твой искуситель роковой.

Тоска любви Татьяну гонит, И в сад идёт она грустить, И вдруг недвижны очи клонит, И лень ей далее ступить. Приподнялася грудь, ланиты Мгновенным пламенем покрыты, Дыханье замерло в устах, И в слухе шум, и блеск в очах... Настанет ночь; луна обходит Дозором дальный свод небес, И соловей во мгле древес Напевы звучные заводит. Татьяна в темноте не спит И тихо с няней говорит:

09

Глава третья · няня и Татьяна

Няня · Ксюша Крик Татьяна · Катя ≈ 4:50

(Ночь. Комната Татьяны.)

Татьяна «Не спится, няня: здесь так душно! Открой окно да сядь ко мне».

Няня― Что, Таня, что с тобой?

Татьяна «Мне скучно, Поговорим о старине».

Няня ― О чём же, Таня? Я, бывало, Хранила в памяти не мало Старинных былей, небылиц Про злых духов и про девиц; А нынче всё мне тёмно, Таня: Что знала, то забыла. Да, Пришла худая череда! Зашибло...

Татьяна «Расскажи мне, няня, Про ваши старые года: Была ты влюблена тогда?»

Няня ― И, полно, Таня! В эти лета Мы не слыхали про любовь; А то бы согнала со света Меня покойница свекровь.

Татьяна«Да как же ты венчалась, няня?»

Няня ― Так, видно, бог велел. Мой Ваня Моложе был меня, мой свет, А было мне тринадцать лет. Недели две ходила сваха К моей родне, и наконец Благословил меня отец. Я горько плакала со страха, Мне с плачем косу расплели Да с пеньем в церковь повели.

Няня И вот ввели в семью чужую... Да ты не слушаешь меня...

Татьяна «Ах, няня, няня, я тоскую, Мне тошно, милая моя: Я плакать, я рыдать готова!..»

Няня ― Дитя моё, ты нездорова; Господь помилуй и спаси! Чего ты хочешь, попроси... Дай окроплю святой водою, Ты вся горишь...

Татьяна «Я не больна: Я... знаешь, няня... влюблена».

Няня― Дитя моё, господь с тобою!

Автор И няня девушку с мольбой Крестила дряхлою рукой.

Татьяна«Я влюблена», ― шептала снова Старушке с горестью она.

Няня― Сердечный друг, ты нездорова.

Татьяна«Оставь меня: я влюблена».

Автор И между тем луна сияла И томным светом озаряла Татьяны бледные красы, И распущенные власы, И капли слёз, и на скамейке Пред героиней молодой, С платком на голове седой, Старушку в длинной телогрейке; И всё дремало в тишине При вдохновительной луне.

Автор И сердцем далеко носилась Татьяна, смотря на луну... Вдруг мысль в уме её родилась...

Татьяна «Поди, оставь меня одну. Дай, няня, мне перо, бумагу, Да стол подвинь; я скоро лягу; Прости». И вот она одна. Всё тихо. Светит ей луна. Облокотясь, Татьяна пишет.

10

Письмо Татьяны

Татьяна · Катя«Я к вам пишу — чего же боле?»≈ 4:40

Письмо Татьяны к Онегину

Я к вам пишу ― чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать. Но вы, к моей несчастной доле Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня. Сначала я молчать хотела; Поверьте: моего стыда Вы не узнали б никогда, Когда б надежду я имела Хоть редко, хоть в неделю раз В деревне нашей видеть вас, Чтоб только слышать ваши речи, Вам слово молвить, и потом Всё думать, думать об одном И день и ночь до новой встречи. Но, говорят, вы нелюдим; В глуши, в деревне всё вам скучно, А мы... ничем мы не блестим, Хоть вам и рады простодушно. Зачем вы посетили нас? В глуши забытого селенья Я никогда не знала б вас, Не знала б горького мученья. Моя смиренная семья, Уединённые гулянья, Да книги ― верные друзья ― Вот всё бы что любила я. Души неопытной волненья Смирив со временем (как знать?), По сердцу я нашла бы друга, Была бы верная супруга И добродетельная мать. Другой!.. Нет, никому на свете Не отдала бы сердца я! То в вышнем суждено совете... То воля неба: я твоя! Ты мне внушал мои моленья, И веры благодатный жар; И грусть, и слёзы умиленья, Не всё ли твой заветный дар? Вся жизнь моя была залогом Свиданья верного с тобой; Я знаю, ты мне послан богом, До гроба ты хранитель мой... Ты в сновиденьях мне являлся, Незримый, ты мне был уж мил, Твой чудный взгляд меня томил, В душе твой голос раздавался Давно... нет, это был не сон! Ты чуть вошёл, я вмиг узнала, Вся обомлела, запылала И в мыслях молвила: вот он! Не правда ль? я тебя слыхала: Ты говорил со мной в тиши, Когда я бедным помогала Или молитвой услаждала Тоску волнуемой души? И в это самое мгновенье Не ты ли, милое виденье, В прозрачной темноте мелькнул, Приникнул тихо к изголовью? Не ты ль, с отрадой и любовью, Слова надежды мне шепнул? Кто ты, мой ангел ли хранитель, Или коварный искуситель: Мои сомненья разреши. Или оставь меня в покое; Быть может, это всё пустое, Мечты, безумство лишь ночное, Обман неопытной души! [И], может быть, судьба жестоко Меня умела обмануть, И врезалась она глубоко В мою тоскующую грудь, И суждено совсем иное... Но так и быть! Судьбу мою Отныне я тебе вручаю, Перед тобою слёзы лью, Твоей защиты умоляю... Вообрази: я здесь одна, Никто меня не понимает, Рассудок мой изнемогает, И молча гибнуть я должна. Я жду тебя: единым взором Надежды сердца оживи, Иль сон тяжёлый перерви, Увы, заслуженным укором! Кончаю! Страшно перечесть... Стыдом и страхом замираю... Но мне порукой ваша честь, И смело ей себя вверяю...

11

Глава четвёртая · строфы XII–XVI · проповедь Онегина

Толичек«Вы ко мне писали, не отпирайтесь…»≈ 4:10

(Сад. Онегин подходит к Татьяне.)

Минуты две они молчали, Но к ней Онегин подошёл И молвил: «Вы ко мне писали, Не отпирайтесь. Я прочёл Души доверчивой признанья, Любви невинной излиянья; Мне ваша искренность мила; Она в волненье привела Давно умолкнувшие чувства; Но вас хвалить я не хочу; Я за неё вам отплачу Признаньем также без искусства; Примите исповедь мою: Себя на суд вам отдаю.

Когда бы жизнь домашним кругом Я ограничить захотел; Когда б мне быть отцом, супругом Приятный жребий повелел; Когда б семейственной картиной Пленился я хоть миг единый, ― То, верно б, кроме вас одной Невесты не искал иной. Скажу без блесток мадригальных: Нашед мой прежний идеал, Я, верно б, вас одну избрал В подруги дней моих печальных, Всего прекрасного в залог, И был бы счастлив... сколько мог!

Но я не создан для блаженства: Ему чужда душа моя; Напрасны ваши совершенства: Их вовсе недостоин я. Поверьте (совесть в том порукой), Супружество нам будет мукой. Я, сколько ни любил бы вас, Привыкнув, разлюблю тотчас; Начнёте плакать: ваши слёзы Не тронут сердца моего, А будут лишь бесить его. Судите ж вы, какие розы Нам заготовит Гименей И, может быть, на много дней.

Что может быть на свете хуже Семьи, где бедная жена Грустит о недостойном муже И днём и вечером одна; Где скучный муж, ей цену зная (Судьбу, однако ж, проклиная), Всегда нахмурен, молчалив, Сердит и холодно-ревнив! Таков я. И того ль искали Вы чистой, пламенной душой, Когда с такою простотой, С таким умом ко мне писали? Ужели жребий вам такой Назначен строгою судьбой?

Мечтам и годам нет возврата; Не обновлю души моей... Я вас люблю любовью брата И, может быть, ещё нежней. Послушайте ж меня без гнева: Сменит не раз младая дева Мечтами лёгкие мечты; Так деревцо свои листы Меняет с каждою весною. Так видно небом суждено. Полюбите вы снова: но... Учитесь властвовать собою; Не всякий вас, как я, поймёт; К беде неопытность ведёт. Нет, я не изверг сладострастный, Я устыдился б обмануть Доверчивость души прекрасной, Насытить ядом вашу грудь; Нет, вы достойны быть любимой, [Другому стать необходимой, Составив счастие тому, Кто верен чувству своему]».

12

Глава пятая · строфы XLIII–XLV · именинный бал

Толичек«Как гонит бич в песку манежном…»≈ 2:05

Как гонит бич в песку манежном По корде резвых кобылиц, Мужчины в округе мятежном Погнали, дёрнули девиц. Подковы, шпоры Петушкова (Канцеляриста отставного) Стучат; Буянова каблук Так и ломает пол вокруг; Треск, топот, грохот ― по порядку: Чем дальше в лес, тем больше дров; Теперь пошло на молодцов: Пустились, только не в присядку. Ах! легче, легче: каблуки Отдавят дамские носки!

Буянов, братец мой задорный, К герою нашему подвёл Татьяну с Ольгою; проворно Онегин с Ольгою пошёл; Ведёт её, скользя небрежно, И наклонясь ей шепчет нежно Какой-то пошлый мадригал, И руку жмёт ― и запылал В её лице самолюбивом Румянец ярче. Ленский мой Всё видел: вспыхнул сам не свой; В негодовании ревнивом Поэт конца мазурки ждёт И в котильон её зовёт.

Но ей нельзя. Нельзя? Но что же? Да Ольга слово уж дала Онегину. О боже, боже! Что слышит он? Она могла... Возможно ль? Чуть лишь из пелёнок, Кокетка, ветреный ребёнок! Уж хитрость ведает она, Уж изменять научена! Не в силах Ленский снесть удара; Проказы женские кляня, Выходит, требует коня И скачет. Пистолетов пара, Две пули ― больше ничего ― Вдруг разрешат судьбу его.

13

Глава шестая · строфы IV, VIII, IX, X · вызов

Толичек«Вперёд, вперёд, моя исторья!..»≈ 2:50

Вперёд, вперёд, моя исторья! Лицо нас новое зовёт. В пяти верстах от Красногорья, Деревни Ленского, живёт И здравствует ещё доныне В философской пустыне Зарецкий, некогда буян, Картёжной шайки атаман, Глава повес, трибун трактирный, Теперь же добрый и простой Отец семейства холостой, Надёжный друг, помещик мирный И даже честный человек: Так исправляется наш век!

Он был не глуп; и мой Евгений, Не уважая сердца в нём, Любил и дух его суждений, И здравый толк о том, о сём. Он с удовольствием, бывало, Видался с ним, и так нимало Поутру не был удивлён, Когда его увидел он. Тот после первого привета, Прервав начатый разговор, Онегину, осклабя взор, Вручил записку от поэта. К окну Онегин подошёл И про себя её прочёл.

То был приятный, благородный, Короткий вызов, иль картель: Учтиво, с ясностью холодной Звал друга Ленский на дуэль. Онегин с первого движенья, К послу такого порученья Оборотясь, без лишних слов Сказал, что он всегда готов. Зарецкий встал без объяснений; Остаться доле не хотел, Имея дома много дел, И тотчас вышел; но Евгений Наедине с своей душой Был недоволен сам собой.

И поделом: в разборе строгом, На тайный суд себя призвав, Он обвинял себя во многом: Во-первых, он уж был неправ, Что над любовью робкой, нежной Так подшутил вечор небрежно. А во-вторых: пускай поэт Дурачится; в осьмнадцать лет Оно простительно. Евгений, Всем сердцем юношу любя, Был должен оказать себя Не мячиком предрассуждений, Не пылким мальчиком, бойцом, Но мужем с честью и с умом.

14

Глава шестая · строфы XIX–XXI · вечер перед дуэлью

Толичек«Весь вечер Ленский был рассеян…»≈ 2:00

Автор Весь вечер Ленский был рассеян, То молчалив, то весел вновь; Но тот, кто музою взлелеян, Всегда таков: нахмуря бровь, Садился он за клавикорды И брал на них одни аккорды, То, к Ольге взоры устремив, Шептал: не правда ль? я счастлив. Но поздно; время ехать. Сжалось В нём сердце, полное тоской; Прощаясь с девой молодой, Оно как будто разрывалось. Она глядит ему в лицо. «Что с вами?» ― «Так».― И на крыльцо.

Автор Домой приехав, пистолеты Он осмотрел, потом вложил Опять их в ящик и, раздетый, При свечке, Шиллера открыл; Но мысль одна его объемлет; В нём сердце грустное не дремлет: С неизъяснимою красой Он видит Ольгу пред собой. Владимир книгу закрывает, Берёт перо; его стихи, Полны любовной чепухи, Звучат и льются. Их читает Он вслух, в лирическом жару, Как Дельвиг пьяный на пиру.

Автор Стихи на случай сохранились; Я их имею; вот они:

15

Глава шестая · строфы XXI–XXII · монолог Ленского

Ленский · Денис Федосенко«Куда, куда вы удалились…»≈ 1:25

(Ночь перед дуэлью. Ленский один, при свече.)

Ленский «Куда, куда вы удалились, Весны моей златые дни? Что день грядущий мне готовит? Его мой взор напрасно ловит, В глубокой мгле таится он. Нет нужды; прав судьбы закон. Паду ли я, стрелой пронзённый, Иль мимо пролетит она, Всё благо: бдения и сна Приходит час определённый; Благословен и день забот, Благословен и тьмы приход!

Блеснёт заутра луч денницы И заиграет яркий день; А я, быть может, я гробницы Сойду в таинственную сень, И память юного поэта Поглотит медленная Лета, Забудет мир меня; но ты Придёшь ли, дева красоты, Слезу пролить над ранней урной И думать: он меня любил, Он мне единой посвятил Рассвет печальный жизни бурной!.. Сердечный друг, желанный друг, Приди, приди: я твой супруг!..»

16

Глава шестая · строфа XXVI · Зарецкий

Зарецкий · Толичек«Но где же… где ваш секундант?»≈ 0:40

Опёршись на плотину, Ленский Давно нетерпеливо ждал; Меж тем, механик деревенский, Зарецкий жёрнов осуждал. Идёт Онегин с извиненьем. «Но где же, ― молвил с изумленьем Зарецкий, ― где ваш секундант?» В дуэлях классик и педант, Любил методу он из чувства, И человека растянуть Он позволял не как-нибудь, Но в строгих правилах искусства, По всем преданьям старины (Что похвалить мы в нём должны).

17

Глава шестая · строфа XXVII

Онегин · Толичек Ленский · Денис Федосенко ≈ 0:45

Онегин «Мой секундант? ― сказал Евгений, ― Вот он: мой друг, monsieur Guillot. Я не предвижу возражений На представление моё: Хоть человек он неизвестный, Но уж конечно малый честный».

Автор Зарецкий губу закусил. Онегин Ленского спросил:

Онегин«Что ж, начинать?»

Ленский― «Начнём, пожалуй», ―

Автор Сказал Владимир. И пошли За мельницу. Пока вдали Зарецкий наш и честный малый Вступили в важный договор, Враги стоят, потупя взор.

(Враги расходятся по крайний след. Каждый взял свой пистолет.)

18

Дуэль · строфы XXVIII–XXX, XXXIV

ТоличекЗарецкий · Толичек«Теперь сходитесь…»≈ 2:50

Враги! Давно ли друг от друга Их жажда крови отвела? Давно ль они часы досуга, Трапезу, мысли и дела Делили дружно? Ныне злобно, Врагам наследственным подобно, Как в страшном, непонятном сне, Они друг другу в тишине Готовят гибель хладнокровно... Не засмеяться ль им, пока Не обагрилась их рука, Не разойтиться ль полюбовно?.. Но дико светская вражда Боится ложного стыда.

Вот пистолеты уж блеснули, Гремит о шомпол молоток. В гранёный ствол уходят пули И щёлкнул в первый раз курок. Вот порох струйкой сероватой На полку сыплется. Зубчатый, Надёжно ввинченный кремень Взведён ещё. За ближний пень Становится Гильо смущённый. Плащи бросают два врага. Зарецкий тридцать два шага Отмерил с точностью отменной, Друзей развёл по крайний след, И каждый взял свой пистолет.

Зарецкий«Теперь сходитесь».

Автор Хладнокровно, Ещё не целя, два врага Походкой твёрдой, тихо, ровно Четыре перешли шага, Четыре смертные ступени. Свой пистолет тогда Евгений, Не преставая наступать, Стал первый тихо подымать. Вот пять шагов ещё ступили, И Ленский, жмуря левый глаз, Стал также целить ― но как раз Онегин выстрелил... Пробили Часы урочные: поэт Роняет молча пистолет,

Что ж, если вашим пистолетом Сражён приятель молодой, Нескромным взглядом, иль ответом, Или безделицей иной Вас оскорбивший за бутылкой, Иль даже сам в досаде пылкой Вас гордо вызвавший на бой, Скажите: вашею душой Какое чувство овладеет, Когда недвижим, на земле Пред вами с смертью на челе, Он постепенно костенеет, Когда он глух и молчалив На ваш отчаянный призыв?

19

Глава девятая (восьмая) · Возвращение · строфы X–XIV

Ксения Мурая«Блажен, кто смолоду был молод…»≈ 3:30

Блажен, кто смолоду был молод, Блажен, кто вовремя созрел, Кто постепенно жизни холод С летами вытерпеть умел; Кто странным снам не предавался, Кто черни светской не чуждался, Кто в двадцать лет был франт иль хват, А в тридцать выгодно женат; Кто в пятьдесят освободился От частных и других долгов, Кто славы, денег и чинов Спокойно в очередь добился, О ком твердили целый век: N. N. ― прекрасный человек.

Но грустно думать, что напрасно Была нам молодость дана, Что изменяли ей всечасно, Что обманула нас она; Что наши лучшие желанья, Что наши свежие мечтанья Истлели быстрой чередой, Как листья осенью гнилой. Несносно видеть пред собою Одних обедов длинный ряд, Глядеть на жизнь, как на обряд, И вслед за чинною толпою Идти, не разделяя с ней Ни общих мнений, ни страстей.

Предметом став суждений шумных, Несносно (согласитесь в том) Между людей благоразумных Прослыть притворным чудаком, Или печальным сумасбродом, Иль сатаническим уродом, Иль даже демоном моим. Онегин (вновь займуся им), Убив на поединке друга, Дожив без цели, без трудов До двадцати шести годов, Томясь в бездействии досуга Без службы, без жены, без дел, Ничем заняться не умел.

Им овладело беспокойство, Охота к перемене мест (Весьма мучительное свойство, Немногих добровольный крест). Оставил он своё селенье, Лесов и нив уединенье, Где окровавленная тень Ему являлась каждый день, И начал странствия без цели, Доступный чувству одному; И путешествия ему, Как всё на свете, надоели; Он возвратился и попал, Как Чацкий, с корабля на бал.

Но вот толпа заколебалась, По зале шёпот пробежал... К хозяйке дама приближалась, За нею важный генерал. Она была нетороплива, Не холодна, не говорлива, Без взора наглого для всех, Без притязаний на успех, Без этих маленьких ужимок, Без подражательных затей... Всё тихо, просто было в ней, Она казалась верный снимок Du comme il faut... (Шишков, прости: Не знаю, как перевести.)

20

Глава девятая (восьмая) · строфы XXX–XXXII

Толичек«Сомненья нет: увы! Евгений…»≈ 2:05

Сомненья нет: увы! Евгений В Татьяну как дитя влюблён; В тоске любовных помышлений И день и ночь проводит он. Ума не внемля строгим пеням, К её крыльцу, стеклянным сеням Он подъезжает каждый день; За ней он гонится как тень; Он счастлив, если ей накинет Боа пушистый на плечо, Или коснётся горячо Её руки, или раздвинет Пред нею пёстрый полк ливрей, Или платок подымет ей.

Она его не замечает, Как он ни бейся, хоть умри. Свободно дома принимает, В гостях с ним молвит слова три, Порой одним поклоном встретит, Порою вовсе не заметит: Кокетства в ней ни капли нет ― Его не терпит высший свет. Бледнеть Онегин начинает: Ей иль не видно, иль не жаль; Онегин сохнет ― и едва ль Уж не чахоткою страдает. Все шлют Онегина к врачам, Те хором шлют его к водам.

А он не едет; он заране Писать ко прадедам готов О скорой встрече; а Татьяне И дела нет (их пол таков); А он упрям, отстать не хочет, Ещё надеется, хлопочет; Смелей здорового, больной Княгине слабою рукой Он пишет страстное посланье. Хоть толку мало вообще Он в письмах видел не вотще; Но, знать, сердечное страданье Уже пришло ему невмочь. Вот вам письмо его точь-в-точь.

21

Письмо Онегина к Татьяне

Онегин в письме · Дарья«Предвижу всё: вас оскорбит…»≈ 3:30

Письмо Онегина к Татьяне

Предвижу всё: вас оскорбит Печальной тайны объясненье. Какое горькое презренье Ваш гордый взгляд изобразит! Чего хочу? с какою целью Открою душу вам свою? Какому злобному веселью, Быть может, повод подаю! Случайно вас когда-то встретя, В вас искру нежности заметя, Я ей поверить не посмел: Привычке милой не дал ходу; Свою постылую свободу Я потерять не захотел. Ещё одно нас разлучило... Несчастной жертвой Ленский пал... Ото всего, что сердцу мило, Тогда я сердце оторвал; Чужой для всех, ничем не связан, Я думал: вольность и покой Замена счастью. Боже мой! Как я ошибся, как наказан! Нет, поминутно видеть вас, Повсюду следовать за вами, Улыбку уст, движенье глаз Ловить влюблёнными глазами, Внимать вам долго, понимать Душой всё ваше совершенство, Пред вами в муках замирать, Бледнеть и гаснуть... вот блаженство! И я лишён того: для вас Тащусь повсюду наудачу; Мне дорог день, мне дорог час: А я в напрасной скуке трачу Судьбой отсчитанные дни. И так уж тягостны они! Я знаю: век уж мой измерен; Но чтоб продлилась жизнь моя, Я утром должен быть уверен, Что с вами днём увижусь я... Боюсь: в мольбе моей смиренной Увидит ваш суровый взор Затеи хитрости презренной Или надежды дерзновенной ― И слышу гневный ваш укор. Так, я безумец ― но ужели Я слишком многое прошу? Когда б хоть тень вы разумели Того, что в сердце я ношу! Когда б вы знали, как ужасно Томиться жаждою любви, Пылать ― и разумом всечасно Смирять волнение в крови; Желать обнять у вас колени И, зарыдав, у ваших ног Излить мольбы, признанья, пени, Всё, всё, что выразить бы мог, А между тем притворным хладом Вооружать и речь и взор, Вести спокойный разговор, Глядеть на вас весёлым взглядом. И что же?.. вот чего хочу ― Пройду немного с вами рядом, Упьюсь по капле сладким ядом И, благодарный, замолчу... Ну так и быть: я сам себе Противиться не в силах боле; Всё решено: я в вашей воле, И предаюсь моей судьбе.

22

Глава девятая (восьмая) · строфы XXXIII–XLII

Толичек«Ответа нет…»≈ 3:50

Ответа нет. Он вновь посланье: Второму, третьему письму Ответа нет. В одно собранье Он едет; лишь вошёл... ему Она навстречу. Как сурова! Его не видят, с ним ни слова; У! как теперь окружена Крещенским холодом она! Как удержать негодованье Уста упрямые хотят! Вперил Онегин зоркий взгляд: Где, где смятенье, состраданье? Где пятна слёз?.. Их нет, их нет! На сём лице лишь гнева след...

Да, может быть, боязни тайной, Чтоб муж иль свет не угадал Проказы, слабости случайной... Всего, что мой Онегин знал... Надежды нет! Он уезжает, Своё безумство проклинает ― И, в нём глубоко погружён, От света вновь отрёкся он. И в молчаливом кабинете Ему припомнилась пора, Когда жестокая хандра За ним гналася в шумном свете, Поймала, за ворот взяла И в тёмный угол заперла.

Затем…

Дни мчались; в воздухе нагретом Уж разрешалася зима; И он не сделался поэтом, Не умер, не сошёл с ума. Весна живит его: впервые Свои покои запертые, Где зимовал он, как сурок, Двойные окна, камелёк Он ясным утром оставляет, Несётся вдоль Невы в санях. На синих, иссечённых льдах Играет солнце; грязно тает На улицах разрытый снег. Куда по нём свой быстрый бег

Стремит Онегин? Вы заране Уж угадали; точно так: Примчался к ней, к своей Татьяне Мой неисправленный чудак. Идёт, на мертвеца похожий. Нет ни одной души в прихожей. Он в залу; дальше: никого. Дверь отворил он. Что ж его С такою силой поражает? Княгиня перед ним, одна, Сидит, не убрана, бледна, Письмо какое-то читает И тихо слёзы льёт рекой, Опершись на руку щекой.

О, кто б немых её страданий В сей быстрый миг не прочитал! Кто прежней Тани, бедной Тани Теперь в княгине б не узнал! В тоске безумных сожалений К её ногам упал Евгений; Она вздрогнула и молчит; И на Онегина глядит Без удивления, без гнева... Его больной, угасший взор, Молящий вид, немой укор, Ей внятно всё. Простая дева, С мечтами, сердцем прежних дней, Теперь опять воскресла в ней.

Она его не подымает И, не сводя с него очей, От жадных уст не отымает Бесчувственной руки своей... О чём теперь её мечтанье? Проходит долгое молчанье, И тихо наконец она:

23

Ответ Татьяны · строфы XLII–XLVII

Татьяна · Катя«Довольно; встаньте…»≈ 3:50

«Довольно; встаньте. Я должна Вам объясниться откровенно. Онегин, помните ль тот час, Когда в саду, в аллее нас Судьба свела, и так смиренно Урок ваш выслушала я? Сегодня очередь моя.

Онегин, я тогда моложе, Я лучше, кажется, была, И я любила вас; и что же? Что в сердце вашем я нашла? Какой ответ? одну суровость. Не правда ль? Вам была не новость Смиренной девочки любовь? И нынче ― Боже ― стынет кровь, Как только вспомню взгляд холодный И эту проповедь... Но вас Я не виню: в тот страшный час Вы поступили благородно. Вы были правы предо мной: Я благодарна всей душой...

Тогда ― не правда ль? ― в пустыне, Вдали от суетной молвы, Я вам не нравилась... Что ж ныне Меня преследуете вы? Зачем у вас я на примете? Не потому ль, что в высшем свете Теперь являться я должна; Что я богата и знатна, Что муж в сраженьях изувечен, Что нас за то ласкает двор? Не потому ль, что мой позор Теперь бы всеми был замечен И мог бы в обществе принесть Вам соблазнительную честь?

Я плачу... если вашей Тани Вы не забыли до сих пор, То знайте: колкость вашей брани, Холодный, строгий разговор, Когда б в моей лишь было власти, Я предпочла б обидной страсти И этим письмам и слезам. К моим младенческим мечтам Тогда имели вы хоть жалость, Хоть уважение к летам... А нынче! ― что к моим ногам Вас привело? какая малость! Как с вашим сердцем и умом Быть чувства мелкого рабом?

А мне, Онегин, пышность эта, Постылой жизни мишура, Мои успехи в вихре света, Мой модный дом и вечера, Что в них? Сейчас отдать я рада Всю эту ветошь маскарада, Весь этот блеск, и шум, и чад За полку книг, за дикий сад, За наше бедное жилище, За те места, где в первый раз, Онегин, видела я вас, Да за смиренное кладбище, Где нынче крест и тень ветвей Над бедной нянею моей...

А счастье было так возможно, Так близко!.. Но судьба моя Уж решена. Неосторожно, Быть может, поступила я: Меня с слезами заклинаний Молила мать; для бедной Тани Все были жребии равны... Я вышла замуж. Вы должны, Я вас прошу, меня оставить; Я знаю: в вашем сердце есть И гордость и прямая честь. Я вас люблю (к чему лукавить?), Но я другому отдана; Я буду век ему верна».

24

Финал · строфы XLVIII, L–LI

Толичек«Она ушла. Стоит Евгений…»≈ 2:05

Она ушла. Стоит Евгений, Как будто громом поражён. В какую бурю ощущений Теперь он сердцем погружён! Но шпор незапный звон раздался, И муж Татьянин показался, И здесь героя моего, В минуту, злую для него, Читатель, мы теперь оставим, Надолго... навсегда. За ним Довольно мы путём одним Бродили по свету. Поздравим Друг друга с берегом. Ура! Давно б (не правда ли?) пора!

Прости ж и ты, мой спутник странный, И ты, мой верный идеал, И ты, живой и постоянный, Хоть малый труд. Я с вами знал Всё, что завидно для поэта: Забвенье жизни в бурях света, Беседу сладкую друзей. Промчалось много, много дней С тех пор, как юная Татьяна И с ней Онегин в смутном сне Явилися впервые мне ― И даль свободного романа Я сквозь магический кристалл Ещё неясно различал.

Но те, которым в дружной встрече Я строфы первые читал... Иных уж нет, а те далече, Как Сади некогда сказал. Без них Онегин дорисован. А та, с которой образован Татьяны милый идеал... О много, много рок отъял! Блажен, кто праздник жизни рано Оставил, не допив до дна Бокала полного вина, Кто не дочёл её романа И вдруг умел расстаться с ним, Как я с Онегиным моим.

Конец